Евгений Гришковец называет «Винни-Пуха и всех-всех-всех» Алана Милна одной из самых таинственных книг в мировой литературе: её название и персонажи знакомы каждому, но сам текст прочитали отнюдь не многие. Те же, кому повезло услышать сказку в детстве из уст бабушек, дедушек или родителей, нередко сохранили травмирующее воспоминание о непонятном взрослом смехе — дети не могли понять, над чем хохочут читающие, когда в тексте, по их ощущению, нет ничего весёлого. Герои книги, которых даже друзьями можно назвать лишь условно, заняты скучными делами, ведут бесконечные разговоры о мелочах и существуют в замкнутом пространстве одного леса, который при ближайшем рассмотрении оказывается вовсе не лесом.